?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

К 90-летию писателя решил опубликовать несколько записей из своего личного дневника за август этого года, больше мне к этому добавить нечего.


4 августа 2008 г., понедельник.

Ночь теплая. + 16,5. Сплю опять до четырех, потом с восьми до девяти снова. С утра объявили, что вчера в 23.45 на девяностом году жизни умер А.И. Солженицын. Власть захочет провести похороны на государственном уровне, сможет ли семья избежать соблазна? Хорошо бы удержались. <…> Сообщают, что похоронят Солженицына на кладбище Донского монастыря. Неужели, рядом с Приговым? Просто Пригов последний писатель, которого там хоронили по какому-то блату с разрешения патриарха. Смерть всегда выглядит фарсом. Почему-то вспомнился Бергман, «Вечер шутов». Белые намазанные рожи. Паяц и пророк рядом. Шутовство.

5 августа 2008 г., вторник.

Всю ночь и полдня дождь. Прощание с Солженицыным в Академии наук. Народу мало, он пережил эпоху. Но ему, я думаю, это было все равно, слишком много он пережил и миссию свою выполнил. Похоронят его рядом с Ключевским, он сам выбрал себе место еще пять лет назад и патриарх благословил. Место правильное, из чего следует, что сам он позиционировал себя, прежде всего как историка. У Солженицына-писателя будут помнить две вещи: «Один день Ивана Денисовича» и «Матренин двор», специалисты – «Архипелаг Гулаг». «Красное колесо» вряд ли кто будет читать, единицы. Как и историю Карамзина. <…> К вечеру дождь прекратился, потом опять пошел. Горбачев сказал в интервью, мрачный и нелюбезный, о величии Солженицына и добавил, что если Россия его забудет, пусть будет проклята навеки. Она уже забыла.

6 августа 2008 г., среда.

Спал нормально, семь часов. С утра прогулялся по холодку (3,5 км). Поболтал с таджиком Меликом, он рассказал мне кое-что о продажах. Сотка под лесом идет уже за двадцать пять тысяч, дома за миллион, совсем дохленькие – по пятьсот тысяч. Днем + 13,2. Похороны Солженицына на кладбище Донского монастыря.

Моя жизнь. Кое-что о Солженицыне. Я был уже женат на Татьяне Полторацкой, и жили мы с ее родителями, Виктором Васильевичем и Александрой Николаевной. В.В. Полторацкий был заместителем главного редактора «Известий», заведующим редакцией литературы и искусства, прямой телефон с Семичастным, председателем КГБ. Шло противостояние двух журналов – «Нового мира» и «Октября». В какой-то момент я стал выписывать «Новый мир», главным образом из-за того, что в нем (все время ходили слухи), мог быть напечатан очередной рассказ, или роман Солженицына, а Полторацкий выписывал «Октябрь». Когда приходили журналы, Полторацкий первым делом хватал «Новый мир», а я – «Октябрь». По-моему, именно в «Октябре» Полторацкий опубликовал разносную критику «Матренина двора», поскольку считал себя специалистом по Мещере, где происходило действие рассказа. Был он родом из Гусь-Хрустального. За все время, что я выписывал журнал, был напечатана только «Случай на станции Кречетовка» (хотя я, может быть, ошибаюсь, просто у меня была вырезка), это была последняя публикация Солженицына в СССР. Единственный раз в жизни у меня перед глазами был человек, которого я хотел бы иметь своим учителем. «Жить не по лжи» я начал, еще задолго до того, как узнал о существовании Солженицына и его главной заповеди. В пятом классе я вышел из пионеров, положив галстук на стол классному руководителю, а потом не вступил в комсомол, что вслед за мной сделали почти все ученики (вступили четверо человек). Это был беспрецедентный случай, правда, когда я в десятом классе ушел из школы (у нас была одиннадцатилетка), все повально стали комсомольцами, потому что без этого нельзя было бы поступать в институт (я поступил с большими трудностями на вечернее отделение Московского государственного института культуры, что было полным отстоем). Когда я начал писать, моей идефикс была поездка в Рязань к Солженицыну, я бредил этим два-три года, но так и не решился, потому что не мог ничего ему показать достойного, как я считал, а приехать просто знакомиться, мне показалось глупо и неприлично. Потом Солженицын покинул Рязань, и найти уже не представлялось возможным. Он прятался по схронам. Я работал в ЦДЛ. Все мы читали неопубликованного Солженицына, как, например, все читали Набокова. И «Раковый корпус», который должны были печатать в «Новом мире» и «В августе четырнадцатого» мы читали в самиздате. Читали все и после того, как Солженицына выслали. Не знаю, почему все сейчас восклицают, что читали Солженицына с опасностью для жизни, я и люди вокруг меня, этой опасности не ощущали, и не жили в страхе. Впрочем, среда это была особая – литераторская. Читали все, и кто был «за», и кто был «против». Однажды в Малом зале ЦДЛ состоялось закрытое обсуждение романа «Раковый корпус», где присутствовали только допущенные персоны. Тогда, после обсуждения, в фойе Малого зала, на фоне какой-то выставки я и увидел впервые Солженицына. Внешность его, с глубоким шрамом на лбу, с бородой без усов, настолько бросалась в глаза, настолько поражала, что среди многих толкавшихся в фойе людей я сразу выделил его и понял – это Солженицын. «Раковый корпус» так и не напечатали, хотя слухи ходили настолько упорные, что я даже бегал в киоск к станции метро «Краснопресненская» покупать какой-то вышедший номер журнала, в котором он должен был быть.
В году 1973-ем, а может, и чуть раньше, мы шли с Сережей Соловьевым по улице Горького (теперь и прежде Тверская) и возле Музея революции (ирония судьбы) я увидел шедшего навстречу Солженицына, был он в каком-то бушлате, темно-зеленой, возможно, куртке, а за плечами у него был тоже зеленый, но посветлее рюкзак, обыкновенный, я бы сказал, пионерский рюкзак. Солженицын уже преследовался, вся страна ждала, как поступит с ним власть. Я толкнул Соловьева в бок и указал на Солженицына. Мы уставились на него, не сбиваясь с хода. Он заметил взгляды. Надо сказать, никто из публики в то время не знал, как он выглядит, он, естественно, не был растиражирован, как в последующие годы. Он заметил наши взгляды, занервничал, взгляд стал подозрительным и колючим, еще бы: какие-то мальчишки явно его знают, при этом один с бородой (Соловьев в то время еще брился), возможно, подумал, что на филеров не похожи. Мы разошлись, и Соловьев сказал: «Мы своим детям будем рассказывать, что видели Солженицына». Детей тогда у нас еще не было. В третий раз я увидел его все на той же улице Горького, он вошел в троллейбус, на котором я ехал к Белорусскому вокзалу, сел, положил рюкзачок на колени, был он в том же прикиде, как теперь говорят. Сидел ко мне спиной, и ничего к прежнему прибавить я не могу. Когда его стали гнобить особенно, когда в «Правде» 14 января 1974 г. была опубликована статья некоего И. Соловьева «Путь предательства», стало ясно, что расправа последует скоро. Я не рассказываю историю и предысторию его высылки, кому надо, прочитает, все это есть в открытом доступе и его биографиях, я рассказываю только, как меня лично касалась его судьба. За пару лет до этого, прекрасно понимая, куда все клонится, я с помощью моей жены, которая работала в библиотеке ЦДЛ, украл оттуда единственное издание «Одного дня Ивана Денисовича» (М., «Советский писатель, 1963. Тираж 100 000 экз.), поскольку для меня было абсолютно ясно, что эту книгу и журнальные публикации изымут из библиотек. Я вырезал печати и на их место вклеил факсимильную надпись: «Из книг Александра Александрова», сделал картонный переплет, где на корешке разместил вырезанную с обложки фамилию автора, на книге маленького размера ее на мягкой обложке не было. Книга цела до сих пор. Она всегда стояла у меня на полке, и я ее никогда не прятал. В ней, наряду с другими вырезками лежит и вырезка 1974 года из «Правды». Позволю себе цитату: «Буржуазная пропаганда пытается представить себе Солженицына в роли некоего «страдальца», влачащего нищенское существование. Распространению этого мифа активно содействовал сам Солженицын, играя роль некоего юродствующего во Христе. Но разве можно назвать бедствующим человека, который может себе позволить за короткое время купить три автомашины, приобрести дачу и – к слову говоря – содержать в Швейцарии собственного адвоката для контроля за своими банковскими счетами? Матерый деляга, делающий бизнес на своем антисоветизме, ловко разжигающий вокруг себя спекулятивный ажиотаж и извлекающий из него дивиденды, – таков подлинный облик отщепенца».
Обсуждая эту статью тогда, я всем рассказывал, что дважды видел Солженицына, и совсем недавно, с рюкзаком, пешком на улице Горького, но вот ни разу не встречал там ни Брежнева, ни одного члена Политбюро КПСС, и даже захудаленького члена ЦК.
Солженицын удивителен еще и тем, что воплотил в себе, все, что частично было в каждом великом или крупном русском писателе. Он прожил долго, как Лев Толстой и даже дольше; как Толстой он был знаменит на весь мир, как Толстой боролся с государством (тот, правда, с церковью), как Толстой был предан анафеме (государством, но не церковью). Он был изгнанник и ненавидел советскую власть лютой ненавистью, как Бунин, он был нобелевским лауреатом, как Бунин, он прожил долго, как Бунин и даже дольше. Он был изгнанником, как Набоков, он стал богат под конец жизни, как Набоков, и даже богаче, он победил расхожую мысль, что русский писатель должен умирать в нищете и несчастливым. Как Набоков, своим трудом, он вернул себе состояние своей матери (она была богата), т. е. стал богат, как Набоков вернул себе состояние предков (они были богаты), подтвердив мысль, что генный код превалирует на обстоятельствами. В этом смысле был прав, клеймивший его в «Правде» и канувший в Лету журналист, он был «деляга». Он прошел каторгу, как Достоевский, но остался государственником, как тот, он был болен раком, как Достоевский эпилепсией, но, несмотря на это, писал и писал, спасаясь этим от болезни. Он победил болезнь, чего никто из русских писателей до него не сотворил. Он верил в Бога, но что-то не упомню, чтобы бы он сомневался в вере, как Достоевский. Все линии и тенденции, все векторы завершились в нем, и приобрели необыкновенную законченность. Он умер тихо, в окружении семьи, его семья прекрасна. Кто-то стал говорить, что с его смертью закончился двадцатый век, это неправда, с его смертью кончилось средневековье, потому что он был несомневающимся пророком. Он, как пророк, умел любить и ненавидеть без остатка, своего оппонента Михаила Шолохова он возненавидел настолько, что много сделал на Западе для того, чтобы доказать ничтожную и вполне гадкую мысль о том, что «Тихий дон» написал не Шолохов. А ненависть началась тогда, когда Шолохов выступил против него на съезде писателей, этого он не простил ему никогда. Что удивительного, пророки никогда и не прощают. Это же средневековье. В нем смешалось средневековье и западная цивилизация, странно выглядит пророк, хорошо заработавшись на своем пророчестве, но это так. И не надо его винить в этом, в этом он был уже человек современного мира. Сейчас Солженицыны говорят, что они всегда знали, что вернутся в Россию, это неправда, не всегда, память уклончива и изменчива. Как доказательство приведу следующий факт. Когда умер в Париже писатель Владимир Максимов *, человек небогатый, а было это уже во времена перестройки и ельцинской России, когда вопрос возращения Солженицына зависел только от его личных дел, то Солженицын отдал вдове свое место на русском кладбище в Пасси. Это место он купил себе через пару лет, после того, как его выслали на запад. Это доказывает, что он вполне предполагал умереть на чужбине. Не надо передергивать историю. Вполне достаточно того, что он победил все: болезнь, систему, собственное неумение писать.
Указ президента увековечить память Солженицына, назвать в его честь улицы в Москве, Кисловодске и Ростове, учредить студенческие стипендии его имени. Вполне ритуальные телодвижения. Дело его будет завершать его самоотверженная жена.

* Максимов был женат на моей первой жене и уехал на запад через неделю после высылки Солженицына, я как родственник (по советским законам даже бывшая жена была близким родственником) на долгие годы лишился возможности ездить за границу.

7 августа 2008 г., четверг.

Под утро + 5,7. Днем + 13,9. Дождя нет. Огурцы практически замерзли, одна плеть повяла. Приезжала жена, от автобуса ее вез Саша Нельга, который рассказал, как его вынуждали продать участок в Молоденово, и вынудили, два раза сжигав его дом. <…> Почитал комментарии в «КП» к статье о похоронах Солженицына. «Предатель, мерзавец, приду, чтобы плюнуть на могилу. Эльцын (так!) и Солженицын – два сапога пара». Нет, средневековье не кончилось, оно длится, и будет здесь длиться вечно. Россия проклята навеки, Горбачев прав.

9 августа 2008 г., суббота.

Ночь теплее. Огурцы стали расти. Слушал утром повтор части вчерашнего интервью евразийца Дугина, тоже, как весь скот на форумах, говорил о предательстве Солженицына. Но пытался найти себе христианское оправдание. Приводил слова Достоевского, что при выборе, правда или Христос, он всегда будет на стороне Христа. Дугин подразумевал альтернативу: правда или Россия. Но передернул, потому что вопрос у Солженицына всегда стоял по-другому: правда или Сталин, правда или людоедский строй. Я не думаю, что при вопросе: правда или людоед, Достоевский, как Дугин, был бы на стороне людоеда. Таким образом, Дугин встал на сторону не правды, а Сталина. Поздравляю, любая защита советского строя кончается возвеличиванием Сталина. Сказал «а», скажи и «б».

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
(Deleted comment)
grandbadger
Dec. 12th, 2008 08:15 am (UTC)
Привет Петровичу. Пусть больше не глушит ничего, кроме водки.
ex_xep134
Dec. 12th, 2008 05:28 am (UTC)
Спасибо, читал с интересом. Дугин чмо. И - вот не вспомню когда и где Горбачёв говорил, что "Россия проклята"? Хочу попытаться изучить этот момент
grandbadger
Dec. 12th, 2008 08:11 am (UTC)
Говорил он это по телевидению, в кратком интервью, когда приходил прощаться. Я сам видел.
ex_xep134
Dec. 12th, 2008 08:13 am (UTC)
Верю. И Вам и ему.
lopukhin
Dec. 12th, 2008 07:04 am (UTC)
Нас всех можно поздравить
Впервые о Соловье упомянуто нейтрально. Я рад за вас, Александр Леонардович.
grandbadger
Dec. 12th, 2008 08:09 am (UTC)
Re: Нас всех можно поздравить
Чего радоваться? Идут себе люди и идут. Всякое было, и хорошее тоже, много хорошего. Не надо мне только давать оценок, оставьте их при себе. Без панибратства, друг мой.
kosarex
Dec. 13th, 2008 11:41 am (UTC)
Солженицын был действительно очень крупной личностью, тем и вызывает злобу пигмеев
( 7 comments — Leave a comment )

Profile

grandbadger
Александр Александров

Latest Month

July 2015
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow